Наверное, это мой холод,
И снова бьет по голове боли молот.
Что раньше во мне нутро обжигало,
Теперь и искры не просекает малой.
Что раньше взрывало слезы счастья...
Я не знаю что... это было раньше.
Знаешь, я пишу только когда остро, колко,
Когда дело не пластырю, а нитке да иголке.
Да, девочка уже большая, и должна быть сильной,
А стишик по-прежнему плаксивый...
Ну вот казалось бы, а почему не описать мне счастье неземное?!
Про теплый день, про Днепр-реку, и чувство яркое и искренне-святое...
Не зная - вот привычный мой тебе ответ.
И повода для расставаний вроде бы как нет.
Но как сказал твой друг всерьез -
Притирка долгая - равно износ.
То, что было когда-то холстом красоты неземной,
Стало ветхою тряпкой серой половой...
Только 2 уголка остались такими, как прежде.
Это 2 уголка наших душ,
За которые держим мы ветошь - каждый сам по себе, но в надежде...
И снова бьет по голове боли молот.
Что раньше во мне нутро обжигало,
Теперь и искры не просекает малой.
Что раньше взрывало слезы счастья...
Я не знаю что... это было раньше.
Знаешь, я пишу только когда остро, колко,
Когда дело не пластырю, а нитке да иголке.
Да, девочка уже большая, и должна быть сильной,
А стишик по-прежнему плаксивый...
Ну вот казалось бы, а почему не описать мне счастье неземное?!
Про теплый день, про Днепр-реку, и чувство яркое и искренне-святое...
Не зная - вот привычный мой тебе ответ.
И повода для расставаний вроде бы как нет.
Но как сказал твой друг всерьез -
Притирка долгая - равно износ.
То, что было когда-то холстом красоты неземной,
Стало ветхою тряпкой серой половой...
Только 2 уголка остались такими, как прежде.
Это 2 уголка наших душ,
За которые держим мы ветошь - каждый сам по себе, но в надежде...






