История недописана и несказана, не вытянута из ящика, из стола, не выброшена в мусорник, не измазана вареньем красным ягодным. Не была еще дочертана доля твоя нелегкая, еще не сказаны вовсе слова, в словах хоронишь правду, жизнь изжигая крохами, забыв про туз козырный, что в рукавах... Идешь устало, свой страх рассыпая ворохом, кричишь воронам, что нету уже пути... Молчу. Чужая гибель. Чужие мороки. Дорога в небо. Вечер. Пора уйти. А что сказать - не знаю, право, твоя история сокрыта в строках, прячется за углом. А где-то небо, а где-то, наверно, море есть, и что-то кроме, и будет оно потом.

***
пространства странствий сумрачных широт,
дороги ветра,
где Иггрдрасиль растет и Сефирот -
простерли ветви,
где вечный Сфинкс хранит
безумных тайн гранит
во мраке пирамид
сокрыв секреты

***
Идешь по жизни, будто по бездорожию, снимая сливки с мира на фотофакт, глядишь на скучные, серые эти рожи, и ждешь, когда объявят тебе антракт… Буфет закрыт, а в ложе местечко занято, забыл нечаянно, где же тут гардероб… А небо плачет, а небо слезами залито – взгляни наверх, стене подставляя лоб… Разшиб? Конечно – ты слишком привык не париться, привык, что кто-то роли уже забил, в аду скорее б согреться, а там – изжариться, и снова жить, забыв, что когда-то был… И если театр наскучит - в кино - недорого, и там, наверно, проще купить поп-корн, и вновь нырнуть в волшебные эти мороки, и спать, и видеть один бесконечный сон.
А сон наскучит – вспомни, что режиссерский в столе пылится красный такой диплом, пиши свое, актеров собравши горстку, толкни на сцену то, что казалось сном. Оваций гул, и цветы, что летят под ноги, и, говорят, что тобою так трудно быть. А ты рассмейся – как могут одни лишь боги, и свой сюжет постарайся-ка не забыть!
И вдруг однажды – ну его, эту сцену, и ну его – актерское ремесло, и зритель ты никудышный, признайся смело, и быть режиссером как-то так не пошло. Теперь куда? Может быть, создавать галактики, а может, просто сидеть и смотреть в окно, перебирать своих фотографий фантики, вздыхать… и, нет! Теперь никаких кино! К чертям собачьим эту реинкарнацию, к чертям собачьим карму и всякий рок, все, надоело, хватит стяжать овации, и снова, снова зубрить наизусть урок!
Гляди, упала звездочка, для приличия ты загадай желание, ты же – бог! А там, быть может, сдашься и на отлично ты, и отмотаешь сотенный этот срок, и наконец, одолев все свои сомнения, собрав рюкзак и выпив холодный сок, ты выйдешь прочь, и в радостном настроении пойдешь походкой легкою на восток.

19.03.2008 г.

Оборотень
Мне идти по тропе неслышимо, мне вдохнуть серебристое марево... Как свободно сегодня дышится! Как красиво ночное зарево!
Погляди же, родная, милая, как высоко звезда покатится, ты не плачь за судьбой постылою, что из каждой из тени скалится.
Погляди, я иду уверенно, только холод все к сердцу жмется, а тебе – тебе стая вверена, только в горле... немного... жжется...
Я свернусь на траве калачиком, мне так лень обернуться - холодно! И луна золотистым мячиком утолит мое чувство голода.
В небо пасмурно или ветрено, мое сердце зари дождется, но в рассвет уже не поверю я... знаешь, в горле немного... жжется...
Серебро, оно, знаешь, сладкое, и не больно совсем, родимая, ты не плачь, не стони украдкою, на рассвете я пулю выну.
Видишь, раны уже затянуты, видишь, сердце стучит все тише. Только - хищники все ж обмануты, только... милая, ты не слышишь?
От рассвета я буду прочь идти по дороге - больными лапами, там отцы мои ждут в урочищах. Слышишь? Песню поют на западе...
Я ушел по тропе неслышимо, я вступил на поля без края... Как свободно и сладко дышится! Я дождусь тебя там, родная!


02.04.2008 г.

А поэта разобрали на цитаты по строке,
Размочили, расхлебали в
раскаленном в кипятке
Маслом тающим намазать поспешили на кусок
Выпили до дна, до краю
творчества соленый сок

А ему строка – как жизнь, рифма – творческий излом
У него душою брыжжет
стихотворный перелом
Кто его задеть сумеет, кто его теперь поймет…
По-другому не умеет,
он так дышит, так – живет

Я всегда ухожу, с мимолетной улыбкой
Поглядев за плечо, ни о чем не жалея.
Закружатся в душе ветры горечью зыбкой
Ничего не забыв, память в сердце лелею
Я всегда ухожу – никогда не вернуться
Ничего за собой уносить не умею.
Сквозь ресницы бесшумно и сухо прольются
Слезы мыслей о том, чего я не имею
Я всегда ухожу – без поклажи, свободно,
Как ветра бесприютна, как дожди легконога
Как рассвет неизбежна, как закат мимолетна
Грусть укрою туманом – мне идти еще долго