Духовно мы богаты, душевно мы больны (с)
В небесные палаты стремимся без вины
Изысканные страсти пригубим, не стыдясь
Допьем до дна лихую, больную, злую власть

Достойная свобода - никто и ничего,
Не знать огня и воду, не знать друзей, врагов
Я знаю, как вселенные движением смещать -
Но не умею плакать, не знаю, как прощать

Он уйдет, когда станет вовсе невыносимо
Хуже, чем при Нагасаки и при Хиросима
Хуже чем обещают прогнозы в подлунном мире
Хуже, чем убивают далекие черные дыры,

Не удержавшись у края латунного нимба
Он развернется спиной к неуютному Лимбу

Мама сегодня плакала ночью. Она думала – я не слышу, но я слышала. Я не спала. Кто-то стучался в окно машины, но мы не поднимали голову. Мама только крепче обняла меня и ружье. Машина выдержит, я знаю. Папина машина все выдержит.
А потом я проснулась от своего крика. Мама попросила не плакать, сказала – это был просто сон.
Нет – сказала я, это был не сон, потому что это было воспоминание о папе и его друзьях. Мама просила замолчать, и я замолчала.
Утром мы поехали дальше. Утром никто уже не стучал, снаружи на снегу виднелись человеческие следы. Только мы знали, что они не человеческие.

Арканы судьбы стянули плечи и стан юноши, в чьем взгляде читалась ярость и обреченность. Ему хватало сил, чтоб порвать и сбросить один, даже два, но виток за витком стягивали его – сильнейшие ловчие судий были брошены на поимку юной силы.
- Волею Мира, - трубный глас судьи пронизал порстранство, - волею судий и равновесия твоя судьба определана в мир Н. для выполнения величайшей…
Тихий, но твердый голос юноши произнес
- Власть последней воли.

Один хочет Стаю. И счастья. Для всех, кто вокруг - понемногу.
Другая знает, где Выход... но так страшно уйти в Дорогу...
Третья мечтает о Сказке, называя жизнь - постылой,
Четвертый живет для Смерти, но - правильной и красивой...
Пятая ищет нечто - учителя, веру, дружбу.
Шестой заходится в крике, что ему никого не нужно...
Седьмая молит о Доме, который найти не сумела.

Луну можно пить... Воздух наполнен лазурным мерцаньем. И мне не хватает слов говорить, о том, что такое луны. Кто знает, тому слова не нужны.
Я луну чувствую на вкус и запах. И вина никакие не сравнятся с этим опьянением

Я, наверное, до осени перекрашусь – в ярко-желтый, в синий, в палево-черный, не уверена, что стану намного краше, может, страннее немного, я ведь не спорю! Да только странности этой мало, чтоб выжить – давит, давит, давит обыденность душу - мне поскорее подняться куда-то выше, или нырнуть на пару реальностей глубже… Я одеваю феньки, да ведь не в феньках же дело! Я обрываю связи и прыгаю по мгновеньям! Мне б развернуться в своем человеческом теле, мне б танцевать обнаженной с собтвенной тенью! Мне бы сорваться листиком желто-багрянистым, и по ветрам улететь за окраину Города, стать вот такой невесомой и сумрачной странницей, падать уверенно в сине-замерзшую воду. Все же до осени я перекрашу зрачки свои черные, кожу покрою узорами белыми с золотом, и - с головой, в неизвестное это море, вырвусь, усталая, прочь из забытого Города...

Я безумье свое нанизаю на струн
переливно звенящие жилы
в пальцах пляшут огни
умирающих рун
зажигая смертельные силы

Окровавил закат покраничье костра
разливаясь карминною раной
с каждой каплей души
мой запал догорал
утоляя голодное пламя

...Еще осталось немного, немножечко, погоди,
сомкнулись витком дороги, иди или не иди,
унес вперед вечный ветер идущих по краю дня,
да только он не заметил, опять не увидел меня...

А где-то в пустой безбрежности, где тянется ночи след
идешь по разбитой нежности, высок, невесом и сед
увядших цветов на обочинах вдыхаешь забытый свет
тебе судьба не пророчила, не дала в нагрузку бед

Сутінки

Сутінки сірі - не світло, не морок
Не визначають тут долю людську
Тут кожна тінь – і хижак нам і ворог,
Як перейти нам межу цю вузьку

Сутінки тихо собі присипляють
Жити давати не думають, ні
Саме у них побажання вмирають
Саме у них ти живеш як у сні

Суккуб
Дитя, рожденное грешной ночью
Невинным светом сияют очи
Порок движений – лишь тень на ложе
Шелка волос и бархат кожи,
Рука, как путы, вьет петли страсти
В твоих объятьях готов пропасть я
Пришла из тени, как призрак странный
Опутав лаской обманной
Любви греховность – твоя отрада
Вампиром странным - крови не рада

Сегодня, завтра, дальше - как по накатанному
а коль не нравится, что же, встань на дыбы!
ты не один, кому коты наплакали
судьбы немного меньше, чем надо бы.

Полукровка
Я не пес, что бы руки лизать и скулить,
Я не пес, что бы в будке сидеть на цепи.
Я привык не скулить и не лаять – а выть,
Если надо, в луне свое горе топить...
Я не пес, хоть отец мой породы иной –
Моя мать родилась средь дубравы лесной!
Моя мать – из чистейшей породы волков,
Всей душей презираю я псиную кровь...