Вы не поверите, но истории свойственно повторятся. Как будто все в этом мире завязано в одну большую спираль, как линии на волчке, они то сходятся, то расходятся.
Стоял один из первых весенних дней, хотя на календаре был еще февраль, но весна уже повсюду ощущалась – и в воздухе, и в природе, даже люди вели себя по другому. Если бы бумага на календаре могла меняться, она бы тоже преобразилась. В тот день я стоял на углу Бич-роуд и Тринадцатой авеню (я уже учился в университете своей мечты – MIT, Массачусетском технологическом, правда только на первом курсе. Должен признаться, что это я заработал собственными силами – папа даже не узнал об этом до того самого памятного дня, когда огромный серый конверт не оказался под нашей дверью). Хотя солнце довольно сильно припекало, но даже в полдень еще можно было находится на открытом пространстве, не боясь упасть с тепловым ударом, хотя иногда, в середине лета температура доходила до трехсот пятидесяти градусов – честно говоря, я не очень могу себе представить такую жару, но старожилы клянутся, что такое было летом 54.
Как всегда, на этом перекрестке я покупал прессу – иногда Wall-street Journal (нет, вы не поняли, я в свои восемнадцать совсем не был заучкой или одним из этих, как их называют – «папенькины отморозки», что днями напролет зубрят премудрости тех. анализа и столбцы котировок именно в то время и в том возрасте, который больше подходит для танцев на дискотеках или спокойного расслабления холодным пивом под деревьями в парке), - в этой газете меня больше всего привлекала авторская колонка Хейла Бадера, без сомнения талантливого журналиста, который раскапывал такие захватывающие истории о бизнесе и политике, и подавал он эти истории в таком остром виде, что читать их было просто одно удовольствие. Не знаю, что с ним стало сейчас, но некоторые их его материалов хранятся у меня как память о тех временах и до сих пор перечитывая, я поражаюсь – как мир, который можно узнать по новостях из CNN или BBC отличается от того, который реален, того, который делается в тиши высоких кабинетов совсем неприметными людьми, не то что имени, даже звука шагов которых никто никогда из непосвященных не слышал.

Возможно вы скажете, что в этой жизни мне повезло. Иногда я сам так думаю. А еще мне кажется, что в каждого человека, которого я вижу перед собой есть то, чего нет у меня, чего не было и не будет у меня никогда. Или вы думаете, что я свихнулся? Может вы измените свое мнение, когда услышите мою подлинную историю (или наоборот – сразу же побежите звонить парням в белом, - не зря же вы платите в муниципальную казну налоги на содержание медслужбы).

У меня было два отца. Вернее даже три, но одного из них я видел лишь раз, двадцать лет назад, когда он, заплетая шаг от выпитой дозы виски с пивом отчаянно пытался узреть сквозь затуманенное сознание дорогу домой. Но разум не мог справится с такой чудовищной дозой опьяняющей огненной воды и периодически отключался, поэтому мужчина (я просто не могу называть этого... индивидуума человеком, а уж тем более своим отцом) вернулся домой только под обед следующего дня.
Мать свою я не помню вообще. Официально мне сказали, что она бросила меня через 72 часа после рождения. Не думаю, что я был очень желанным ребенком для двадцатишестилетней женщины, которая выглядела древней старухой от тех лошадиных доз наркотиков, что она принимала с дружками почти каждый вечер. Как вы понимаете, мои гены не обещали мне ничего хорошего – если только умники из университетов что-то не напутали.
Казалась что Бог меня оставил, но не люди – бравые ребята из социальной службы быстренько нашли мне место в приюте для бездомных детей. А как же, ведь просто увидев меня посреди города любой добропорядочный гражданин мог позвонить в мерию и крикнуть – Эй, ребята, какого черта я плачу свои налоги, если всякие оборванцы просто на улице лежат! Жизни от них нет никакой! Никто из руководителей конечно увидеть такого не мог – как же, проносясь по главным улицам в машинах с затемненными стеклами и личными водителями они по сторонах просто не смотрели.

Я еще раз осматриваю стол – он ведь должен быть идеально обставлен. Да, здесь все точно соответствует правилам этикета и даже художественной гармонии – наверное даже кто-то там далеко, за теми вот тучами узнал, что именно сегодня я использую специальный сервиз из белого фарфора с тонкой росписью темно-красного цвета, и поэтому едва уловимые солнечные лучики света, пробиваясь сквозь вечерние облака на горизонте, имеют красноватый оттенок. Их блики уже не играют, вероятно, даже такое большое солнце успело за день утомится, они только нежно и тихо блуждают среди приборов, будто стараясь всех коснуться и на всем оставить свою незримую небесную печать. Ложка и нож из прекрасной швейцарской стали, обязательно лезвием в сторону тарелки лежат справа, вилка, сверкая кончиками зубьев – слева. Все, как нужно, ничего лишнего – ведь вдруг эти лучики не спроста тут, возможно именно они главные инспектора этого стола, как посланцы неведомых сил, для которых идеальность и порядок, гармония превознесенная в высшую точку силы закона и есть идеал и единовозможный мировой порядок. Наверное нам, простым людям, не стоит нарушать этот порядок.

Унылый осенний день медленно шел к своему завершению – вечер, вечный предвестник ночи уже стучался в двери, но а люди... всего лишь люди... Они еще не знали этого, только редкие животные, которые всегда отличались повышенной чувствительностью к природе, уже чувствовали приход его величества НОЧИ.
[i]Город. Обычный город, где тысячи и миллионы человеческих существ ходят, бегают, ездят или летают из одного места в другое, движимые лишь им понятными мотивами. Возьмите в отдельность любого из них, выдерните его из привычной обстановки – нескольких бетонных стен, мебели и других, столь же обычных для него вещей – и он уже совершенно не будет знать, что надо делать, куда идти и к чему стремится. Но в своей стае он свой, он знает куда идти и что делать, хотя иногда даже не догадывается, что не его мысли и поступки, что-то, что делает он, вполне может сделать любой другой человек, вообще любое существо или даже бездушная машина. А все его мечты и стремления – совсем не его, а просто рассчитаны кем-то... Возможно, другим человеческим существом, стоящим чуточку выше на лестнице эволюции... Почему человек делает что-то? Знает ответ, или же только думает, что знает, а на самом деле никакой точной логики и ответа нету?

...Мы победили: настала эра триумфа капитализма! Мы покорили мир от Пекина до Балтимора, от Санкт-Петербурга до Сингапура. Западные политические лидеры с трудом сдерживают довольные улыбки, когда осматривают новые биржи ценных бумаг в странах, которые еще недавно были аванпостами коммунистической империи. Глаза западных бизнесменов полны нескрываемой гордости, когда им случается познакомиться с китайскими предпринимателями, сколотившими за ночь целые состояния. С момента падения Берлинской стены в воздухе витает дух триумфа. Капитализм uber alles...
Я читаю книгу. Не просто читаю. И не просто книгу. Это моя жизнь, это то, что вдохновляет меня на работу и то, что показывает, чтот надо делать и как думать. Как компас, показывает, что я еще не окончательно заблудился в мире современного бизнеса, да и просто в мире технологий и инновации – а ведь для меня именно это тот самый мой мир, а не эти унылые строения вокруг, железные машинки, что колесят по улицам серого города. И пусть он в центре своем и имеет старинные готические здания, пусть часть улиц и имеют почти тысячилетнюю историю, и вы можете выпить современного кофе и почитать The Economist, сидя в уютных плетенных креслах в одной из кофеень, своими корнями восходящей к династии древних королей – все это не мир. Это лишь внешняя маска, своего рода пустота, прикрывающая еще большую пустоту и ограниченость.

...ну давай же..5..6...1..3..5.6..576. Последние цифры он уже набирал почти не глядя – ведь этот номер помнил почти наизусть и пальцы сами скользили по клавишам. Кончиками он ощущал их теплую поверхность и легкий упругий щелчок когда где-то там замыкались контакты.... Как интересно.... Две медные или посеребренные пластинки приходят в движение и соединяются, мириады невидимых взгляду электронов мечутся туда-сюда, перетекая из одной кремневой пластинки в другую – а через минуту уже нечто совершенно другой природы потечет сквозь них, сквозь пространство и время, соединяя двух людей в разных точках мира незримой нитью прочнее стали и легче шелка...

...ну, подними трубку...

- Привет.
- Здрасте! А с кем я говорю?
- С Мишей.
- А мы знакомы?
- Теперь да, только я не знаю, как вас зовут.